КОСМОС ЗЕМЛИ ЕВГЕНИЯ СТЕПАНОВА
Новая книга стихотворений
Евгения Степанова, выпущенная издательством
«Вест-Консалтинг» в 2025 году, называется знаково — «Я иду по планете Земля»…
Есть в таком наименование — отблеск щедрости доли поэта, вечного духовного дервиша, проходящего сквозь бесконечную материальность мира, чтобы живописать ее, а не увязнуть в липких сетях соблазнов.
Есть в таком движении и соприкосновение с небесами, в которых мощно вращается планета, и с мистическим космосом соединенность чувствуется — словно лучевидно связало слово автора и мироздание.
Ищет руно золотое Ясон,
Птички друг с дружкой поют в унисон.
А у меня поскромнее задачи:
Память отрезать и спрятаться в сон
Здесь, на лесистой, проветренной даче.
Грезит огнями и блеском Гефест,
Едет поэт на веселенький фест.
А у меня нет задачи весомой.
Плохо я сдал на выносливость тест,
Стала трава на участке соломой.
Стих Степанова естественен, как весеннее пение птиц, как запах укропа в хорошем огороде; стих внешне прост — что увеличивает смыслоемкость каждой строки; в филологических вывертах и сознательном усложнении, в кучерявом ветвлении придаточных ничего, кроме затейливой игры, не найдешь.
Жизнь требует иного.
Жизнь поэзии — тем паче.
Так хочется страсти, простора,
Так хочется счастья простого —
Смотреть в безграничную даль.
Так хочется в молодость снова —
Седа голова, не седа ль…
Ностальгическая интонация, включенная в состав мудрости земной, отливает онтологией опыта, многократно и сложно переосмысленного поэтом; но легкое поэтическое дыхание — от светового начала.
Нить сожаления?
Нет — скорее правильный вектор миропонимания, когда в братско-светлом чувстве ко всем купается стихотворение, показывая, сколь верными ценности могут быть, коли не погружаться в вечный блескучий фейерверк соблазнов:
Не забурел, не стал богатым,
Был вдалеке от дележа
(Чего — не важно!) и собратом
Считал и дурня, и бомжа.
Жил от зарплаты до зарплаты,
Как большинство, — обычный чел…
И, несмотря на все утраты,
Не раскисал и песни пел.
Стоицизм вспыхивает белой сущностной солью — которую не замочить избыточной суете современности.
Здесь и своеобразная метафизика вырисовывается: энергия, что вела и ведет поэта по жизни, осмысливается как сакральная, не говоря уж о том, что это основная из возможных энергий.
Энергия высоты.
Стихи Степанова высоки.
Поэт никого не осуждает. Кроме себя.
А себя судит сурово.
Я прошел сквозь года.
Накопилась усталость.
Кроме чувства стыда,
Сильных чувств не осталось.
Кроме чувства стыда
За грехи и огрехи. …
Нет кромешней суда
И печальнее вехи…
Кромешности, однако, в поэзии Евгения Степанова нет. Нет безнадежности, отчаяния; грусть поэта светла…
Волны ее проносятся над черными безднами.
Характерно стихотворение «Зеркало» — философское, отображающее своеобычно, сквозь образный строй — скитания духа:
Житель замка — и житель барака.
Забияка — ничтожный бояка.
Нажил годы — отнюдь не умишко.
Старикашка — подросток-мальчишка.
Чернь — потомок далеких баронов.
Штольц — но чаще Илюша Обломов.
Близнецы — постоянно меж двух
Состояний — скитается дух.
Вечно ли скитание?
Вероятно.
Мы не ведаем вариантов — вброшенные в жизнь без нашего согласия, забираемые из нее… также…
Единство мира поется как константа, прочувствованная душой:
Стану удобрением,
А потом сосной.
Небо с упоением
Подопру спиной.
От дождя и града
В смешанном лесу
Путника, как брата,
Ветками спасу.
Мир един, едины
Человек и лес,
Комья рыжей глины,
Синь небес.
Столь сложная, мало осознаваемая человеком тема, дается пенистым, почти игривым стихом…
Мол, и смерть — всего лишь…
Да и вообще поэзия — щит от смерти.
Тленье не разлагает строк.
Лапидарны — в основном — стихи, сложившиеся в книгу, но лапидарность — мускульным сжатием мастерства и дара — увеличивает смыслоемкость оных.
Парадоксальность высказывания автора часто подчеркивает разнообразие жизненных ситуаций, в которые он попадает, и исследование себя, собственной души, производимое Степановым в каждом стихотворении, заставляет меня, как читателя, задуматься и о своем жизненном пути, о своем опыте:
Я согрешил бы — вас ославь я
За монолог тщеславный ваш.
Я сам на ярмарке тщеславья —
И покупатель, и торгаш.
— Я в этом мире крут и значим, —
Кричу. — Я вон куда пролез.
Все это г л у п о с т ь — не иначе.
Но без нее умрет прогресс.
Поэзия Степанова обогащает.
Крупного помола, тертый и сильный том, вобравший множественность бытия…
Радуги радости рассыпаются простыми красками.
Сложность мерцает афористично.
Все соединяется, живет, перекипая бесконечной плазмой бытия, и кружатся, поют, взлетают в метафизические небеса солнечные произведения Евгения Степанова.
Александр БАЛТИН
