ОБЗОР ЖУРНАЛА «ЗИНЗИВЕР», № 5, 2025
2025.jpg)
Баланс (скорее — анти-баланс) — сложного состояния самого поэта и легкости рождения стиха трагичен для носителя дара, и то, как свободно и виртуозно вводит в мир стихотворение
Евгений Каминский, живописуя ситуацию, свидетельствует об интересном онтологическом опыте:
Чем хуже на свете поэту,
тем проще рожденным стихам
быть нужными целому свету
и даже бездушным верхам.
Чем хуже поэту на свете,
тем больше в нем света, и тьма
как раз вот за странности эти
и сводит поэта с ума.
Свет должен побеждать: поток его, определяющий бытие, своеобразно преломляясь в деталях мира, как в призме, богато наполняет поэзию Каминского.
Растягивая строку, Валерий Скобло, продолжая поэтическую панораму 5 номера журнала «Зинзивер», открытую Каминским, насыщает стих судьбами: их сложность, сплетающая трагизм и метафизику жизни, отражается в мистических небесах, собственно, и диктующих стихи:
Родственники: брат в Питере, в столице — сестра,
Еще сестра жила в Денвере, штат Колорадо.
Все — двоюродно-дальние... Жизнь наша так пестра,
Что уточнять степень родства, пожалуй, не надо.
О той, что в Штатах, даже точно не знаю, жива?
Все же лет десять, как заглохла с ней переписка.
Старость берет свое и вступила в свои права,
К ней не предъявишь претензий и не подашь иска.
Крепко, отчасти веще звучат произведения Георгия Жердева, мощно раскатывается голос, и мысль, устремленная к познанию собственного бытия поэта в недрах бытия всеобщности, бликует обильными оттенками:
Как словно вечности кочан,
Так многослойно-многословна
Вся речь твоя — черна, условна.
Зловещ словарный твой колчан.
Вещаешь ты из темноты
Перекореженной вселенной.
Ядоголосая сирена,
Я догадался: ты — не ты,
Моя любовь из той поры
Бесхитростной прозрачной речи.
Теперь в урочищах наречий
Гремят грамматик топоры.
Сложно — из простых вроде бы, всем знакомых предметов бытия — созидает, неожиданно сочетая их с тонкой мелодией, свой поэтический пантеон Сергей Попов. Сложность эта хороша: мир современной поэзии не обязан быть прост — коли не прост всех давно запутавший век; но миссия поэзии — световая, призванная делать яснее бытийную сущность:
Утро приходит сквозь птичью речь
к частым штакетникам здешних дач
радость привадить, беду навлечь
и ничего не решить — хоть плачь.
И у подбрюшья июньских туч
тутошний тает в листве Морфей,
радостен и на беду летуч,
вкрадчивых и шебутных кровей.
Густой напор поэмы Владимира Алейникова «Сопоставления» (она написана в 1965 году!) завораживает изначально:
Я уже опоздал
на скамейке ищи виноватых —
поднялись поезда
небеса опоясаны ватой
кровь из горла и вдруг
тишина отыскалась такая!
желтым лугом вокруг
как сердечком ромашки босая
не задумчив никто
но бредут полукружием силясь
разрывают пальто
и себя предлагают на вырост…
Тотальная поэма, вовлекающая в себя максимальное количество явлений из сплошного реестра жизни, гудит, мчится, рождая образы…
Лапидарен Михаил Берман.
Лапидарен, строг фактурно, в каждом цветке стихотворения раскрывая онтологический образ:
* * *
Небеса — река,
По которой плывут облака.
* * *
Жизнь — отрезок времени.
А Время бесконечно.
Время течет как вода,
В которой мерцает звезда.
Красиво, философским всеприятием действительности, природными материалами мира растворяются — в читательском сердце — созвучия Виты Пшеничной:
Прими, как Божью благодать
И этот лист, к ногам упавший,
И озера стальную гладь,
И день, мгновеньем чьим-то ставший.
Чтоб жизнь ничуть не торопя,
На мелкую распавшись крошку,
Звезда упала бы в ладошку,
Благословляя и любя.
Современность и вечность соединяя волокнами, Евгений Степанов живописует нынешнее состояние социума: точно, резко, строки бьют в цель, как молнии:
В тисках порочной капсистемы
И я зажат, как все, хитро.
Кишмя кишат мои проблемы,
Ревмя ревет мое нутро.
Не продохнуть! Долги, налоги,
Квартплата… Каббала страшна.
Итоги? В состоянье грогги
Находится моя страна.
Исследуя себя, свою жизнь, сопоставляя настоящее с былым, поэт пишет формулами выводов: и формулы эти, отработанные миром дара и мастерства, схожи с множественностью человеческих жизней: стоит сопоставить свой опыт с предложенным поэтом:
Стал забывать наказ, наказ суровый батин —
Не пьянствовать, забыть безумный алкоголь.
Когда напьюсь — я глуп и сам себе отвратен.
И говорю себе: — Безумствуешь? Доколь?
Стал забывать наказ, наказ сердечный мамин —
Питаться хорошо, есть ежедневно суп.
Куда-то я качусь, нелеп и остограмен,
А лучше бы сходить жир растрясти в спортклуб…
Густо населенный персонажами, рассказ Александра Будникова «Посланец» крупно показывает жизнь без прикрас.
Живописен и поэтичен «Портрет артиста», рассказ на высоких нотах постижения бытия и любови к нему, исполненный Олегом Рябовым.
В разделе «Штудии» Алексей Сухов анализирует музыкальные образы гармоники и гитары в цикле Есенина «Москва кабацкая» — рассматривая оценки других исследователей, делает свои выводы.
Рецензии представлены работами Ольги Немежиковой, исследующей книгу стихов Сергея Кузнечихина; и Ольги Ефимовой, разбирающей поэзию Галины Шубниковой, собранную в сборник «Излучина».
Таков густой состав номера: по нему, возможно, некогда будут составляться поэтические антологии грядущих дней.
Александр БАЛТИН
