ЕВГЕНИЙ СТЕПАНОВ, «СРЕДА ОБИТАНИЯ», М.: «ВЕСТ-КОНСАЛТИНГ», 2017
Иронические стихи и литературные пародии, объединенные вместе, складывают книгу
Евгения Степанова «Среда обитания», в лапидарном и емком предисловие к которой
Евгений Минин, охарактеризовав пародию как «легкий, улыбчивый жанр», высказал предположение, что, возможно, через пародию разовьется и читательский интерес к поэзии вообще.
Чего не бывает!
С улыбкой легче жить, но и через иронию порой яснее проступает метафизика жизни, сущность корней ее, столь глубоко уходящих в почву духа, что сложно в чем-либо разобраться.
Сколько истеричных стихоплетов!
Я и сам такой же стихоплет.
Сколько энергичных идиотов!
Я и сам такой же идиот.
Вроде не забыт Кремлем и Богом,
Вроде нету на пути преград.
Я иду вперед, упершись рогом,
А (похоже) я иду назад.
Самоопределение — критическое весьма: множимое на исследование собственной жизни — двойственной, как и все на свете; современному человеку вообще сложно бороться с двоящимися, троящимися, множащимися смыслами — и… что остается, кроме иронии?
Своеобразный вырисовывается портрет жизни, столько ворохов собрано, и попугай судьбы запинается, коррупцию произнося в первой строке:
— Корру-корру-коррупция, —
— Горланит мафиозо.
И теребит Конфуция
За бороду Спиноза.
Стихи мои дебильные,
Я их пишу по пьянке.
А чувства — волатильные,
Как говорят в Сбербанке.
Враги мои опасные,
Друзья еще опасней.
А женщины — прекрасные,
А жизнь еще прекрасней.
Свобода поэтического дыхания Евгения Степанова великолепна: стихи — словно выдыхаются, а не пишутся… пусть и по пьянке.
Философия пьянки — одна из интереснейших на Руси!
Параллель, начертанная с Винни Пухом, поможет ли разобраться в каверзах собственной жизни, гораздой подсовывать дерьмо вместо меда?
Я живу, как мне велит природа,
По любимой я схожу с ума.
Я хочу, как Винни, бочку меда,
Получаю килограмм дерьма.
Что-то невезучий я с пеленок,
И друзья наносят много ран.
Пятачак — хороший поросенок,
Но порой опасней, чем кабан.
Много в иронической поэзии Евгения Степанова задора, куража, жизнь плещется, никакие емкости не удержат, все норовит — за край, через край:
Ты скажешь: «Ты меня достал,
Любовницы твои достали…»
Я, молча досчитав до ста,
Отвечу что-нибудь едва ли.
Ты скажешь: «Что ж, живи один.
Я улетаю, я крылата…»
Я улыбнусь, как мистер Бин,
Улыбкою дегенерата.
Легко, весело, бодряще читается.
Потом разворачиваются словесные колонны литературных пародий.
Разные самые поэты попадают в окуляры внимания: от знаменитых до имеющих некоторую известность в определенном кругу; разные, но исполняет пародии Степанов без злобы и раздражения, заостряя определенные недостатки, словно играя с ними, а иногда — используя образ самого поэта, как здесь:
НЕБО — ЭТО ШИРИНА ВЗГЛЯДА
ВЗГЛЯД — ЭТО ГЛУБИНА НЕБА
БОЛЬ — ЭТО
ПРИКОСНОВЕНИЕ БОГА...
Константин Кедров, "Компьютер любви"
Кедров — это друг Вознесенского
Вознесенский — это друг Кедрова
Кедров — это ДООС
ДООС — это Кедров
Кедров не получил Нобеля
Нобель не получил Кедрова
Кедров получил Грэмми
Грэмми получила Кедрова
И пародии Степанова читать весело.
В общем, книга получилась — полная белого оптимизма, легкая, шампански-пенящаяся, играющая и бесконечно живая…
Александр БАЛТИН
