2026.jpg)
ОБЗОР ЖУРНАЛА «ЗИНЗИВЕР», № 2, 2026
Крот роет…
Вообразить ли крота истории, столь связанной с каждым из нас, сколь и он с нею, ибо ощущаем или нет, но живем в истории…
Но поэт — этот сейсмограф бытия — чувствует тоньше, отсюда:
Вот... крот истории измучил мою душу.
Он роет медленно и верно твердь и сушу.
С блестящей шубкою... и ростом со слона.
Работа тайная не каждому видна.
Ходы он роет тщательно... годами.
То в Грузии мелькнет он, то в Судане.
То Риму древнему тайком готовит клизму,
То корни подгрызет феодализму.
Метафизической подборкой Валерия Скобло открывается 2 номер журнала «Зинзивер».
Острый свет и многоцветность стихотворения интересно сводит в одно в своих поэтических откровениях, продолжая номер, Виктория Мамонова:
И для тебя, мой ангел свеч, забвения нет.
Лови воздушный поцелуй —
и до скончания лет летит обет,
летит, искрится на тот белый острый свет,
зрачки глотают синецвет.
Тонкий и нежный лиризм Владимира Хохлева раскрывается ретроспективными цветами, где каждый лепесток символизирует определенное ощущение:
Иду по улице, держу за руку маму,
со мною рядом папа… держит брата.
Сдвигаю набекрень свою панаму,
брат морщится на зарево заката.
Идем домой, с реки, под сенью лип,
жужжит оса, таращится собака…
Слух снова режет одинокий всхлип -
разбил коленку брат у буерака.
Мощная лепка поэзии Сергея Попова насыщена противоречиями, которые не примирить:
Страшно сказать и забавно смотреть,
как пререкаются слово и плоть.
Небокопченья последняя треть
всякую чушь подвигает молоть.
Хоть и не факт, что язык без костей —
всякому горлу положена кость —
сказано все — отдыхай да толстей,
но тишина пробирает насквозь.
Сквозь конкретику яви — онтологию обыденности — пропускает Евгений Морозов неповторимость своей поэтической музыки:
За рублей полтораста, триста
лучше музыки не найти,
чем поющая у таксиста
из колонок, пока в пути...
О любви ли в ней будет чисто
или новости с грудой дел —
бодро едет таксист со свистом,
обаятельный грубый чел.
Нежность — великое понятие щедрого мира:
Тихо струится нежность прямо из потолка,
В мирной ладони Бога дремлет ее рука...
Котель Маарави, это — парча и лен,
Лей благодатный пламень, кроток и окрылен.
Алина Евлюхина совмещает лирику и метафизику, соединяя их собственными ощущениями.
Длинная строка Елены Ткачевской льётся, свидетельствуя о жизни:
замереть средь притихших деревьев в запорошенном зимнем лесу
и растаявшую снежинку на щеке ощутить как слезу
ни о чем размышлений не строя и оставив в покое слова
без лирического героя без придуманного божества
выбрать тихое существованье чистый снег синеву небес
и неспешное самопознанье со стихами а лучше без…
Глава из нового романа Юрия Полякова «Дедушка влюбился» читается на одном дыхании, завораживая виртуозностью письма, ироническим восприятием действительности, тонкой эротикой, субстанция которой своеобразно наполняет весьма поэтический текст.
Лапидарный рассказ Евгений Степанова «Счастливчик», тонко совмещающий иронию и правду, показывает — выпукло весьма — своеобразный жизненный типаж.
Светлана Еремеева, обращаясь в рассказе «Письма из Ленинграда» ко временам бушевавшего коронавируса, демонстрирует, какие плоды может приносить одиночество.
Краткая пьеса Ирины Ильиной «Каррабас — Кристиан: обратный отсчет», варьируя архетипы, равно метаморфозы героев, придает новый философский оттенок вечным сказочным сюжетам…
Своеобразным оптимизмом — при тотальной, казалось бы, безнадежности литературной ситуации в современном мире — пропитано ретроспекцией отмеченное эссе Евгения Степанова «Очевидные плюсы современной литературной эпохи».
О бесконечном, возможно, наиболее точно выразившем код русскости, Николае Лескове рассуждает профессор, доктор филологических наук Алла Новикова-Строганова.
Две пародии Евгения Минина остры, но не злы, хоть и заостряет пародист недостатки поэтов, но… словно умный критик, указывая на них, возможно, и подскажет сочинителям дальнейшие пути развития.
Ольга Ефимова рецензией на книгу Ольги Симоненко-Большаковой «Акк. Фьюжн» доказывает, что и этот жанр может читаться увлекательно, пусть в персонажах у него — строфы и рифмы.
Номер густ, даже чрезмерно, он, плотно свидетельствующий, сколь разнообразно нынешнее русское слово в его художественном аспекте, демонстрирует, что литература в России всегда имеет горние очертания, сколь бы мало читателей сейчас не обнаруживалось.
Александр БАЛТИН
